Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

СТАРАЯ ПЛЕНКА

Когда в ранних сумерках поздней осени я вижу все те же панельные пятиэтажки. Когда на протоптанные между ними дорожки падает холодный свет теплых окон. Когда кто-то кричит в форточку: "Лёня, до-мой!"   Когда   раздетые   деревья шепчутся в темноте, перебирая сухими веточками    мелкие события дня. Когда   стада машин еще не вернулись со своих пастбищ во дворы, и дворы, как в давнее время, почти чисты, почти свободны. Когда слух обманно выдает какие-то шумы за звук давно отмененной    советской   электрички ...

Collapse )

(no subject)

Возвращаясь к напечатанному ( была в газетах такая рубрика).
О захухре, волочайке и блядении ..
.

    Есть у меня коробочка, в которую складываю старые слова. Далевский словарь, Соловьевская история России (это мое любимое, это особо надо и много), отдельные крошки всезнающего интернета. Конечно, не все литературный язык ( Даль - прежде всего диалекты), но все равно какая же красотища ...

    "Тогда великий князь нелюбье отложил"... " выслал им троих бояр на говорку»... " и глядел на них ярым оком» ...

    В этой коробочке живет слово "сестрич", так звали сына сестры. И "кощей" - от слова кош, снабженец в воинском обозе.        Много всего       в этой коробочке.

    Вот, навскидку, кто такой захухря? Неряха растрепанная. Кукомоя - тоже засранец, синоним. А дюндик? Очень маленького роста человек. Похожее тут дундуля - безобидное практически, вроде как дылда.

    Курощуп гораздо хуже - это злостный бабник. Волочайка - задушевная его подружка, гулящая тетенька. А бахалда? Крикливая баба. Расщеколда - баба болтливая, а базыга - это ее старый хрыч.

    А как вам баклак - тот кто "туго и скупо торгуется" (вариант - маклак, не предок ли маклера)? Баутка - это рассказик такой, побасёнка. Пекелек - бабочка. А звяньгать - хныкать. Рахбахориться - балагурить.

    Сигать - прыгать, это мы, нынешние, знаем, но у ранешних была и посига - погоня за тем, кто упрыгал, розыск. Как бы сейчас звучало: "Объявить   посигу Интерпола" ...            

    Скуксить - стащить ( спрятать в кулак, то есть в куксу). А вот спользить - это хорошее слово, значит - вылечить. Мизикать - сла-або светить, практически мерцать.

    Разлебедка - милушка, голубушка (это вам не пошлая "няша"). А вот еще комплимент для приличной девушки - "зараза". Михайло Ломоносов: «Прекрасный пол, о коль любезен вам наряд… Когда блестят на вас горящие алмазы, двойной кипит в нас жар, сугубые заразы!» В те времена имелось в виду родство заразы со словом - сразить. Наповал. Ухажеров.

    И такое вот старорусское слово - "блядение". Нет, это не дамское, это уже практически политическое: суесловие и (или) вранье.

    А знаете ли, что в старину слово маститый   означало - жирный, сочный, свежий?  Оглядываюсь вокруг ... жирные   есть,   а вот сочных, ярких  гораздо меньше.  

    Вот, кстати, в подмогу политическим, восклицающим то и дело: доколе?   почему? из-за чего? за что? зачем? для чего? В старорусском   всю эту кучу можно было заменить одним словом - вскую.    Вскую, вашу мать, не заарестовываем всех олигархов? Вскую не укрепляем рубль? Вскую не   моем сапоги в Индийском океане?

     Очень мне нравится старорусское - женитва, то есть женитьба, но мягче оно и как-то   фонетически с жатвой, полями, колосьями перекликается. Или вот киса - мешок (кисет, наверное, отсюда), тоже хорошее слово. Контекст: " картошка нынче уродилась, собрали с огорода аж десять кис". Или - борзитися, то есть спешить. Контекст: "Товарищи, борзитесь со стадионом, чемпионат уже не за горами!"

    Зеницей назывался зрачок, через который свет поступает в наши глаза, а дальше его воспринимает мозг. Свет с неба, отраженный землей. Земля на старорусском - зень. А вместо "будьте   здоровы" говорили наши предки "гой еси" (от слова гоить - исцелять).

    Гой еси, мои други и другини (тоже старое слово), утрем же свои возгри (сопли). И пусть стоит крепко наша зень и пусть будут на ней и у нее и жито (хлеб), и велелепие (величие), и увер (радость).

    И пусть идут на   хер (сокращенное, как ни странно, от слова "херувим) все колготы (неурядицы), клюки (обманы), отметники (отщепенцы, Родченков, ау!). Будем помнить, что распря означала - разор. Потщимся (постараемся), чтобы меньше мы претыкались (ошибались). Чтобы   каждое утро с реснотой (достоинством), вместе встречать брезг (рассвет) цвета российского флага - с алой полосой встающего солнца, синим небом   и   белыми чистыми облаками над нашей землей.     

   

И мы были там

Семьдесят два года назад наша молодая тогда Бабака допоздна зубрила лекции, готовясь к зачету в пединституте. На рассвете вдруг включилось радио. Это было странно, потому что оно должно было заговорить только в шесть утра. Черная тарелка на кухне густым голосом Левитана, отбивая паузы, сказала: "Сегодня . Все радиостанции. Советского Союза. Будут работать. До шести часов утра". Несколько раз, с большим смыслом : "Сегодня. Все радиостанции " ... Квартирная хозяйка тетя Наташа удивилась: какой-то город большой наши взяли? Бабака, которой было тогда двадцать лет, тоже удивилась, но пошла спать: надо было хоть сколько-то вздремнуть перед зачетом.
В четыре часа утра тетя Наташа тряханула ее за плечи:" Вставай, Люся! Вставай!" Что случилось? "Победа!"
Балкончики в их доме были маленькие, как крылечко у балконной двери, и Бабака до сих пор не понимает, как там вместилась соседская семья: трое детей и родители. Отец, фронтовик, бил в железную печную заслонку, младший сын - в сковородку, и все кричали "Победа!".
Напротив дома был госпиталь, и ходячие раненые выскочили на улицу в нижнем белье и ликовали: "Победа!". Офицеры палили в рассветное небо из пистолетов.
Весь город высыпал на улицу, большие, маленькие, старые, молодые, все кричали: "Победа!" Все. Не сговариваясь, людские реки потекли на главную пензенскую площадь. Как они не передавили тогда друг друга в той толчее? "Не знаю, - говорит Бабака, - машин на улице не было. И по тротуарам, и по мостовой шли люди. Все было запружено людьми, и площадь, и все прилегающие улицы".
Наша молодая Бабака пробилась к центру. Какие-то люди тащили на возвышение деревянную трибуну. И рано утром, Бабака не может сказать, во сколько - в пять, шесть утра, никто не смотрел на часы, на площади начался митинг. Выступал какой-то большой начальник, Бабака до сих пор не знает - первый обкома или предрик. Он успел сказать несколько слов о том, как ждали этого дня, и тут толпа зашевелилась: люди пропускали вперед маленькую девочку, лет пяти. Она несла на вытянутых руках перед собой алую домашнюю гераньку, в цветочном горшке, чтобы поставить у трибуны, потому что ну праздник же, ну, такой праздник, как же без цветов?!
И, когда она подошла, большой начальник, о котором Бабака не знает кем он был, посмотрел на девочку, на горевший огоньком маленький праздничный цветок и заплакал. И это не было странно в тот день. Потому что душевное напряжение всех звенело пронзительной нотой на самом пределе человеческих сил. Потому что до праздника дожили не все. И рядом с каждым, кто стоял в тот день на центральной площади Пензы и всех остальных городов и сел, хуторов и аулов огромной тогда еще страны, на той площади, рядом с каждым были его отец, мать, брат, сестра, муж, сын, убитые, умершие от ран, голода и нечеловеческого труда, пропавшие без вести, угнанные в неметчину.
И площадь затихла. Но тот человек за трибуной, он справился, вытер слезы по-мужски, кулаком, и продолжил говорить. Что конкретно - Бабака не помнит. Но точно - о Победе.
Она помнит весь этот день. Зачета никакого, конечно, не было. Какой зачет? По радио объявили, что в магазинах без карточек, за деньги, можно купить вино. Кто-то, наверное, и покупал, но все были пьяны совсем не от него, а от того, что впереди была немыслимая мирная жизнь, и только счастье, счастье, счастье. Потому что кончилось главное горе - война.
Бабака и подружка ее, Надя, прикрепляли свои карточки к " Главхлебу", что находился в верхней части Московской улицы. Во-первых, хлеб, который там давали, как они считали, был немного получше, чем в других магазинах. А во-вторых, там можно было отоварить карточки сразу за два дня. То есть взять сразу целый килограмм ржаного, намешанного бог знает с чем, клеклого, кислого, но все-таки хлеба. Полкило они иногда продавали на рынке  и на эти деньги покупали билет в театр.
И в тот день, 9 мая, купили. Вечером Пензенский театр драмы давал пьесу "Раскинулось море широко". Бабака не помнит автора. Помнит только, что артисты играли запредельно талантливо, что зал рукоплескал, что они выходили на поклон снова и снова, а зрители  хлопали, отбивая ладоши,  нищие, голодные, счастливые люди, победившие Гитлера и, как тогда думалось, все мировое зло.
И молодая Бабака-Люся была там, в юбке, сшитой ее мамой, моей незабвенной Бабаней, из крашеной мешковины, и ее подружка Надя, и где-то там, в немыслимой сложности и сплетениях ДНК, были мы с сестрой, и наши дети, и наши внуки. И если Бог даст, потом даже и правнуки ...
Мы все были там. Мы все дышали той, уже послевоенной, первый день как послевоенной, черемухой. Горькой и терпкой, как и любое после холода и страданий пришедшее человеческое счастье. Мы все помним никогда не виденную нами девочку с геранью и последние выстрелы в побежденную войну раненых, выбежавших на рассвете из госпиталя, и голос Левитана. Мы все помним. И все так же надеемся на счастье.
Это мои Бабаня и Дедка, контуженный под Сталинградом, снова вставший в строй и дошедший до Будапешта. Елизавета Григорьевна и Александр Осипович Бондаревы. Бабаня тоже стоит в Бессмертном Полку, потому что проводила на фронт мужа и старшего сына и растила, и кормила одна, в деревне, без копейки денег, только коровой-кормилицей и огородом еще двух младших.
А это Бабака, Мама моя молодая, Людмила Александровна Севастьянова.

ВДОХ-ВЫДОХ

Бронхоспазм - это такая штука, будто  ты берешь воздух из стакана. А в него все время подливают воду, и воздуха становится все меньше и меньше, и когда ты начинаешь хватать уже самые верхушки , начинается паника, и надо звонить в скорую, а там тебя плохо понимают, потому что ты говоришь короткими слогами, на которые хватает   свободной от воды воздушной  верхушки.
Такое было однажды летом. Приехала скорая, а я уже напилась (вначале еще можно  пропихнуть в горло)  спазмалгонов  растолченных  и нагрела в кипятке руки, и меня отпустило, и было  слегка  позорно, вроде как симулянт.
А вчера, несмотря на жуткую панику, я выдержала  десять минут  (о, какая старушенция!). Спазмалгон, но-шпа, руки-горячая вода и корочка хлеба (оказывается, надо срочно корочку хлеба и рассасывать   во рту, не проглатывая, там срабатывает какой-то рефлекс и судорожные мыщцы - расслабляются). И все прошло. Не сразу, но прошло.
 На дрожащих лапах подошла к балкону, открыла окно. И, о какое чудо - воздух, просто воздух, который не замечаешь, когда просто дышишь, просто и легко вошел в  дыхалку, вперемешку  с   запахом  осени,  невидимыми капельками  небесной мороси,    холодным     ветром и чем-то там еще    невыносимо прекрасным, потому что - стакан разбился, и весь воздух - наш!
Какими  длинным могут быть десять минут. Каким большим - одно свободное дыхание.
Вдох-выдох, вдох-выдох ...
Люди, почему мы не понимаем   чего-то совсем  простого, пока  кто-то не оставит тебя один на один со страшным стаканом.

Самсунг и орхидея

Пошла на рынок, прикупила тыквы, клюквы, мяса, петрушки всякой. И немного вроде, но до дома почти полчаса ходу, опять же - спина ... Вызвала такси (натикивает отсюда 80 рублей), бегу к выходу. Почти кубарем по новой скользючей лестнице, дальше по улице к перекрестку, вон машина на углу, подъехала. Скорей, скорей ... И вдруг, уже за пределами рынка, натыкаюсь на чеснок. Какая-то тетка торгует с рук. А вот не взять ли ... Пожалуйста, дайте парочку по двадцать ...

-Ты, что ли? Привет!

- Ой, Люда, привет. Извини, такси ждет, побежала.

Уже в спину Людмила крикнула мне громко-недобро: богатая! На такси ездишь!

Collapse )

Есть ли жизнь после пенсии

Ну вот, есть ли жизнь после выхода на пенсию?

Есть.

Конечно, после бучи боевой кипучей странновато иногда. По субботам на балконе вместо шести блузок сушатся семь хлопчатных футболок. Редко подает голос телефон. Изменились некоторые интонации на входе. И на выходе некоторые изменились, давеча поймала себя на чем-то ужасающе похожем на заискивание. Но в то же время ...

Больше не боюсь бессоницы, рано утром не нать ни в командировку, ни на планерку. Купила новый телевизор, научилась залезать из него в интернет, смотрю Animal Planet, "географик", Дискавери и даже сериал о Екатерине (очень хочется высказаться, но потом, потом).

И - детвора. С Сашей рисуем похожего на щуку ихтиозавра, с Лешей перетираем школьные новости. А вот не смейтесь, встречаются прелюбопытные. В Лешином классе учится полненькая девочка, которой мама не разрешает много есть. И даже буфетчицу школьную мама лично и строго предупредила, чтоб никаких пирожков! Как там дела у N? - спрашиваю сегодня Лешу. А нормально, - флегматично отвечает он,- на всех уроках сидит деньги считает. Деньги? Ну да. Ей теперь пирожки другие люди покупают. Но не бесплатно. За каждую покупку - дополнительно пять рублей! Вот сидит, рассчитывает ...

Понимаете? В третьем "А" обычной городской школы (интересно, по-старому, наверное, еще октябрята?) вовсю развиваются товарно-денежные отношения. Брать с одноклассников за покупку и доставку пирожка пять рублей - совершенно нормально. Так же, как и платить "людям". Интересно, почем они будут скоро продавать друг другу контрольные и сочинения, и нельзя ли мне будет на последних немного подработать ... Создадим с Лешей кооператив. Года за два охватим соседние школы ... Лет через пять наладим связи с заграницей ...

... О деньгах. Люди боятся пенсии, в основном, из-за них. Уход с работы ­ это другой уровень жизни и другой уровень свободы (деньги - это ведь не столько возможность КУПИТЬ, сколько ВОЗМОЖНОСТЬ купить). У меня пенсион более-менее нормальный, хотя, понятно, с зарплатой не сравним. Накопить на старость не получилось ( здесь оправдываться не буду, в предыдущих записках ЖЖ есть объясняющее, пост "Бабака и Натуля").  И  перепадает мне то сумка с картошкой, то пакет с мясом, то баночка меда.  Дети, конечно, не оставляют .  В общем, хотя бюджетные расходы и  секвестированы, ситуация нормальная. Более того, именно из этих минусов появляются иногда новые жизненные бонусы. И, боже мой, знали бы вы, какие ...

Collapse )

Предновогоднее ...

Здравствуй, ж …, Новый год.

С чего все началось?

Машка работала (работает) юристом в центре этаких, как бы не в открытую выразиться, микроскопических таких технологий. С отличием юрфак, без отрыва от производства (никаких отгулов и учебных отпусков, купленых рефератов и прочей ерунды) своим горбом и упорством — еще и экономический. Синдром досуха выжатой чувством долга отличницы, которая не ляжет спать, пока не выучит последний параграф в школе, и не уйдет домой, пока не будет сделана последняя бумага, на службе.

Полтора

Collapse )

Удачи, "Вояджер"!

5 сентября 1977 года космический зонд «Вояджер-1» взлетел с Земли. Именно эта дата в моей жизни не запомнилась. Но один из дней сентября всплывает. Позвонила подружка Люся из молодежки: редактор дает тебе квартирку. Да не пляши пока, там говорят, не очень ... Пиши адрес, сходи посмотри.

И я побежала. Жилье оказалось темной приземистой хижиной. Прежний дядя Том, корреспондент малотиражки, уже упаковал свой скудный багаж. Извините, Евгений Иванович, можно взглянуть на дом? Да че, смотри, – сказал Евгений Иванович, отодвигая ногой узел с одеялом. Туалет во дворе, в шестиметровой кухонке краник с холодной водой. НО! Это было свое, свое! свое !!! жилье. Я уже была готова скрести, мыть, скоблить вековые наросты, вешать на узкие окна веселенькие шторочки, перетаскивать сюда свой московский диван с синей обивкой. Я была готова ...

Collapse )

Непонятное

На учете в психушке я не состою. Зеленых человечков не видела.  Прожила достаточно много лет, но параллельные миры никогда не трогали меня, перетекая сквозь мою жизнь  беззвучно  и бестелесно.  Но были  два непонятных случая...

Однажды, почти шесть лет тому назад, декабрьским  вечером произошло то, что я не могу объяснить до сих пор.

В моей квартире стоит пианино. «Шольце». Когда-то гаммы на нем вымучивала я, потом дочка, а потом  пианино  просто стояло, как мебель. Продавать его мне было жалко (оно и до сих пор у меня стоит), потому что оно было со мной практически всю мою жизнь. Как-то рядом с ним происходило поступление в институт, замужество, развод, накопление рабочего стажа, смена времен года …

Collapse )

Муки выбора

Родители уехали на день в Москву. Мальчики укладываются спать в «стареньком домике». Так Саша назвал мою квартиру, когда был еще совсем маленьким. Старенький – это старый. Не в том смысле, что кирпичи из стены падают, а в том, что прежний. Они жили в этом доме, в этой квартире до меня, прежде, раньше, в старину.

Collapse )